Игра воровки. Клятва воина [ Авторский сборник] - Джульет Маккенна

Маг спешился и подошел к нам.

– Они разбивают лагерь на полянке сразу за тем холмом, – тихо сказал он. – Будем следить за ними по очереди, но сомневаюсь, что они куда-нибудь уйдут.

Райшед, стреноживая лошадь, поднял голову.

– Если не возражаете, я посторожу первым.

– Я с тобой.

Я хлопнула напоследок Рыжего, и мы крадучись отправились на гребень.

Райшед шел через валежник почти так же бесшумно, как я, и, поймав его взгляд, я одобрительно усмехнулась. Последний отрезок мы проползли на четвереньках и на самой вершине легли, всматриваясь вниз, в лощину. Ночь выдалась холодная, но сухая и тихая, и мы не испытывали особых неудобств.

Эльетиммы собрались вокруг костерка, но, понаблюдав за ними, я нахмурилась.

– Не очень-то они разговаривают друг с другом, ты заметил? – прошептала я.

Райшед кивнул.

– Кажется, они делают все по муштре.

Скоро я поняла, что он имеет в виду. Половина из десяти уцелевших ели, пока остальные стояли на страже, они поочередно собирали дрова, ходили за водой и даже раздевались и мылись по очереди – сначала одна пятерка, потом вторая. От этого зрелища я содрогнулась: меня считают малость помешанной на личной чистоте, но даже я не решалась мыться на открытом воздухе в такую погоду.

В невысказанном согласии отряд завернулся в одеяла, а двое сели сторожить, молча уставясь в черноту лесной ночи, пока их товарищи спали. Через какое-то время некий инстинкт или тренировка разбудили другую пару, которая сменила в карауле тех двоих, – и все без единого слова.

– Они потеряли своего офицера, – объяснил Райшед. – Никто не отдает приказов, никто не обсуждает, что делать дальше. Нет у них старшего.

Я прикусила язык, чтобы не выругаться вслух.

– Мы забыли проверить тела, верно?

Темная фигура Райшеда пожала плечами.

– Времени не было. Думаю, в командирах у них состоят те, что совершают магию. А эти просто делают все по заученному – ничего другого им не остается.

– И куда это нас приведет?

Райшед улыбнулся, в темноте блеснули его зубы.

– Держу пари, они топают прямиком к главарю, который их посылал, или кратчайшим путем домой. Поспорим на несколько крон?

Я замотала головой, прежде чем вспомнила, что он, вероятно, не видит меня.

– Никакого пари, Раш.

Той ночью ничего не случилось, если не считать очевидного факта, что эльетиммы спали больше, чем мы четверо, и я мысленно добавила это к их долгу мне. Жуя холодный завтрак, я смотрела, как они готовятся к дневному маршу, а Райшед и остальные сворачивали лагерь. Становилось почти скучно, пока я не напомнила себе, что натворили эти эльетиммы. Удивительно, как люди с полным отсутствием инициативы могли столь продуманно истязать Йению. А если они только следовали приказам, то что за человек мог их отдавать? Нет, это большая удача, если мы убили его у озера.

Тот день и несколько следующих прошли так же непримечательно: мы тащились за приунывшим отрядом все дальше и дальше на восток. Их темп замедлился, они стали более небрежны. Путешествие не было тяжким испытанием, погода стояла холодная, но солнечная и сухая, а затем ветер принес соленый запах океана, и я поняла, что мы почти у побережья.

 ГЛАВА 8 

Плавание вдоль океанского побережья – совершенно иное дело, чем кораблевождение в Лескарском Заливе или Алдабрешском Архипелаге. Каждый моряк, выходящий в океан, должен заново учиться искусству мореплавания или погибнуть. Погода намного суровее, со штормовыми ветрами, приходящими прямо из глубины океана. Волны и крупнее, и сильнее, поэтому суда значительно уже, более глубокой осадки, с огромным множеством парусов и такелажа. Галеры не могут использоваться в этих водах, так как свирепые шторма нередко налетают из ниоткуда. Однако, учитывая отсутствие береговых путей и продолжительность времени, которое требуется для перевозки товаров по внутренним маршрутам, моряк, научившийся выживать, быстро извлечет впечатляющую прибыль. А кто не научится – утонет.

Океанские течения – главный бич судоходства у этого побережья. Каждый моряк, рискующий выйти за пределы видимости суши, должен быть бдителен, иначе подвергнет себя опасности оказаться унесенным с намеченного курса. Не так уж трудно определить местоположение, если вы окажетесь слишком далеко на севере или юге, но на это не стоит безоговорочно рассчитывать. Вдоль береговых утесов сравнительно мало бухт, и они в основном доступны лишь рыболовным судам. Вот почему необходимо нанимать лоцмана с отличным знанием береговой линии, ее опасностей, ее ориентиров и источников пресной воды. Не ко всякой бухте легко подойти, особенно при встречном ветре, и многие имеют мели на входе. Опытные моряки стоят хорошего вознаграждения. Бывшие пираты – полезные члены команды, пока их число ограниченно.

Оказаться унесенным слишком далеко на восток почти всегда становится так или иначе фатальным. Течения движутся быстро, и бесполезно определять протяженность пути по суточной скорости путешествия. Каждый начальник гавани с ходу перечислит вам корабли, пропавшие в любом сезоне да так и не вернувшиеся в бухту, даже в зимние шторма. Течения, которые циркулируют южнее Бремилейна, особенно стремительны и могут унести судно на десятки лиг с его курса. Если корабль избегает такого течения, то есть опасность, что господствующие попутные ветра быстро погонят его на запад и выбросят на береговые скалы, и это особенно сопряжено с риском, если подход к берегу происходит ночью. Многие рыбацкие семьи довольно часто зарабатывают дополнительные деньги, вылавливая груз, прибитый к берегу.

Уже к югу от Зьютесселы погода мгновенно портится, и течения становятся весьма непредсказуемы. Пытаться обогнуть Мыс Ветров – это для сумасшедших или отчаянных, не для серьезных моряков. Перевоз товаров с одной стороны Зьютесселы на другую менее дорог, чем потеря корабля и груза. Большинство торговцев ставят перевоз условием любого соглашения с моряком. Ни один здравомыслящий человек не одолжит денег на покупку груза, если в контракт не вписан перевоз.

«Наставления Д'Оксайра по кораблевождению вдоль океанского побережья»

Над верхушками деревьев послышались крики чаек, а за ними все усиливавшийся ветер принес к нам звуки человеческой деятельности – скрип и плеск весел, стук молотков и обрывки разговоров.

Привязав лошадей, мы пошли к опушке.